Impaler (v_impaler) wrote,
Impaler
v_impaler

Categories:

Стивен Уилсон и Мудрые Мысли

Недавно один из лучших западных журналистов Анил Прасад сделал интервью со Стивеном Уилсоном из Porcupine Tree.
http://www.innerviews.org/inner/wilson.html
Как всегда, интереснейший текст, я как-то сподвигся перевести самые интересные цитаты из него. Если автор разрешит, сделаю какую-нибудь статью в "ИнРоке", если нет, просто тут повисит. И еще - некоторые взгляды Уилсона могут показаться спорными, но если хотите поругаться на эту тему, то лучше без меня :)

"Бывают времена, когда всё, что я делаю, кажется самоповтором. С возрастом, когда за плечами всё больше записей, это чувство становится главным препятствием в работе. Я не хочу повторяться. Любая, самая качественная и яркая музыка кажется мне скучной, если в ней нет свежести и новизны. И один из самых сильных страхов – прийти в студию и понять, что всё. Больше сказать нечего. Такое и правда случается, но очень ненадолго. На пару недель, самое худшее – на месяц-другой.
Я боpюсь с этим состоянием двумя способами. Первый – найти новых партнеров в работе. Как сейчас. Второй – просто взять и послушать музыку".

"Люди не понимают, как это важно – слушать. Есть много артистов, что восхищали своим творчеством, пока им было лет 20, а к тридцати годам "выдохлись", их записи стали предсказуемыми. Уверен, дело в том, что они обзавелись семьями, детьми, и музыка перестала быть центром их жизни, превратилась в работу.
Со мной такого не случилось. У меня нет семьи. Мне это не интересно. Кто-то думает, какая печаль, какая трагедия, а я не вижу никакой трагедии. Просто это - не моё. Я продолжаю активно слушать, открывать новую музыку, и она подпитывает мое собственное творчество. Сказанное выше верно и по отношению к книгам, к фильмам..."

"В демо-записи я стараюсь предусмотреть всё, до мельчайших деталей. Если в какой-то момент у меня нет идей или я чувствую, что в музыке ничего интересного не происходит, просто перехожу к следующей задумке. Но в "Grace for Drowning" я попробовал другой подход. Больше положился на волю случая, отвел место для неожиданностей. "Пусть здесь целых две минуты будет этот простой рифф, или басовая партия, или барабанный рисунок. Не буду о нём думать. Те прекрасные музыканты, которых я позову, придумают что-нибудь классное". Я заставил себя не слишком уж беспокоиться о структуре композиции. Это важно – внести в музыку дух импровизации, духовные качества, дать солистам возможность выразить себя".

"Духовность – то, что идет напрямую от души и сердца, без чрезмерного "умствования". Обычно, когда зовешь джазиста, то говоришь ему: "Я хочу, чтобы ты сказал здесь что-нибудь. Поведай историю голосом своего инструмента". По своей природе джазмены не склонны "интеллектуализировать" заранее то, что играют, отчего их вклад в музыку и становится духовнее. Между слушателем, голосом инструмента и исполнителем нет барьеров. Этого мне и не хватало в работе в последние 10 лет".

"Я сам – неважный импровизатор. Больше – архитектор. Люблю планировать, структуризировать вещи, а затем составлять их вместе. Но на "Grace for Drowning" я вступил в новую творческую фазу, где мои умения продюсера, "редактора", архитектора уравновешиваются друг с другом, и я могу подвигнуть музыкантов на игру, в которой будет больше духовного.
Суть слова "духовный" – в подлинности целей. Мы не пытаемся подогнать нашу музыку под какой-то заданный жанр, потребителя, заказчика. Я просто на это неспособен – да и не был никогда. У меня есть такая упрямая жилка внутри: всё, что делаю, в конечном счете должно радовать меня самого. И слово "духовный" также значит и то, что трогает мою собственную душу, воплощает мои собственные творческие потребности".

"Шоу-бизнес внушает артистам: смысл творчества в том, чтобы сделать приятное другим людям. Это - антитезис духовности в музыке. В конечном счете, если что-то трогает тебя самого, значит, ты можешь с этим достучаться и до других. Я считаю, искусство – разновидность зеркала. Создаешь что-то, думая только о себе, и, когда отпускаешь это "в мир", оно становится зеркалом. В него смотрятся другие люди, и если узнают в нем себя, то оно на них действует: слушатели понимают, что не одиноки в своих чувствах. В этом смысле, духовная музыка – та, которая объединяет людей, позволяя им чувствовать себя частью коллективного сознания. Ведь, неважно, плохо нам или хорошо, ни одно из наших индивидуальных чувств не уникально..."

"Я потерял много денег в первом сольном турне, но я предвидел и был готов к этой потере. В следующем турне я потеряю еще больше. В каком-то смысле это наименьшая из моих забот, с другой стороны, надо быть осторожным – я не бездонная бочка с деньгами. Более серьезный риск – риск артистического провала, и о том, успешными будут гастроли или нет, нельзя знать вплоть до первого концерта.
Люди могли ожидать, что сольное турне Стивена Уилсона - это я с фортепиано и акустической гитарой, а-ля сольный Питер Хэммилл. Да, я мог бы так сделать, но это – не мое. Я хотел, чтобы моя новая затея затмила все предыдущие, включая Porcupine Tree! Я шел к ней все 20 лет, многому научился, сотрудничая с разными музыкантами. Вот Bass Communion – это сольный проект. Даже Porcupine Tree были сольным проектом в самом начале. А теперь я просто делаю новый шаг, собрав в одной упряжке и под своим собственным именем все аспекты моего творческого "я"".

"Я неплохо заработал за последние пару лет, делая ремиксы, а также благодаря Porcupine Tree. Наш последний "цикл" альбом-турне был успешным, и теперь я могу вложить прибыль в то, что кажется мне важным и нужным.
В конце концов, музыка как заработок никогда не была мне интересна. Мне было интересно сделать что-то волшебное и значительное. В детстве я тратил все карманные деньги на пластинки. Повзрослев, вкладывал средства в покупку кассет, записывал на них свою музыку и отправлял на лейблы и в журналы, надеясь на отклик. Я и теперь в той же ситуации, просто ставки в игре возросли.
Я верю, что рано или поздно мой новый проект выйдет "в ноль", как вышли когда-то Porcupine Tree. Наши гастроли были убыточными всегда, вплоть до "Deadwing". Тогда, в один прекрасный момент, мы поглядели в отчеты и увидели, что ничего не потеряли. Это был памятный день. Вы не поверите, быть может, но это правда - мы теряли дикие суммы, и только контракт с Lava/Atlantic нам помог. Наступил момент, когда люди, пришедшие с наших концертов, в следующий раз приводили всех своих друзей..."

"Я давно чувствовал, что надо уйти из Blackfield, и тому есть две причины. Первая – Авив Геффен очень амбициозный человек, у него масса планов по поводу группы, но для их реализации нужно, чтобы все отдавали ей себя целиком. Например, он хотел, чтобы я приступил к записи нового альбома прямо сейчас. А потом он собирается поехать в турне. Я же мог заняться Blackfield только через два-три года. "Так нечестно!" – отвечал Авив, и был абсолютно прав. Тогда я посоветовал ему найти кого-нибудь взамен меня. Пришлось даже уговаривать, что так будет лучше для него и для группы. Таким образом, Blackfield получает больше шансов на долгую жизнь и успех.
Люди переоценивать мой вклад в эту музыку. На последнем альбоме Авив сочинил все песни, кроме одной, а я был занят только в записи и микшировании. Я также спел несколько вещей, но больше делать этого не собираюсь. Считаю, что это было ошибкой – ведь теперь люди ждут, что и в турне их буду петь я.
Люди любят в Blackfield именно песни Авива, их звучание, его творческий подход. Возможно, они пока это не вполне осознают, но, когда выйдет новый диск, все в этом убедятся.
На новом альбоме я сыграю много гитарных партий, спою одну вещь, буду помогать в аранжировках бэк-вокала. Но в целом я там скорее в роли консультанта. Предлагаю кандидатуры певцов, обсуждаю, как будет лучше. Мне важно, чтобы наследие Blackfield жило, поэтому я по-прежнему с группой, но людям надо привыкнуть к тому, что она может существовать и без моего постоянного участия".

"Ян Андерсон поручил мне микширование "Thick as a Brick 2", потому что я работал над ремастированием оригинала. Концепция, которую мне Андерсон поведал, казалась интересной, но, признаться честно, я до конца сомневался, получится ли у него сделать продолжение, достойное оригинала. Это опасность, подстерегающая авторов всех сиквелов – будь то в музыке, в литературе или кино. Особенно если оригинал – такая классика жанра, как "Thick as a Brick".
"Если ты взялся за дело, то должен сохранить музыкальную палитру оригинала. Та же акустическая гитара, флейта, клавесин, глокеншпиль, всё, что было тогда. Нужно естественное возвращение к духу 1972 года", - говорил я. И Яну всё удалось. Не скажу, что альбом сильнее оригинала, но это очень крепкая работа, достойная имени одной из музыкальных легенд 70-х. В ней удалось запечатлеть дух времени".

"Классический прогрессив долгое время был абсолютно непопулярной и немодной музыкой. Но сейчас климат резко изменился, многие группы с изумлением обнаруживают это и решают вернуться к музыке, на которой и основывалась их репутация. Отлично это получилось в прошлом году у Yes. Я как-то говорил со Стивом Хаккетом, и он признавался, что только в последние года три-четыре начал чувствовать, что люди действительно ценят его работы 70-х годов, и считают их его главным достижением. До этого, тридцать лет подряд, он слышал только, как его музыку смешивают с дерьмом, а его называют "динозавром", создающим только бездарные и никому не нужные артефакты хипповского прошлого. Не могу и представить, насколько им всем промыли мозги. То же ощущали и Роберт Фрипп, и Ян Андерсон. Пресса заставила их думать, что все их записи 70-х – бесполезный хлам. Это почти что синдром ребенка, которого мучали в детстве. Теперь им нужно снова почувствовать веру в себя и свои силы".

"Как-то мы с Робертом Фриппом работали над переизданем "Lizard". "Стивен, зачем это тебе? – спросил он. – Люди терпеть не могут этот альбом, и я тоже". "Я заставлю людей думать иначе", - ответил я. Потом вышел ремастер, пошли восторженные рецензии в прессе, и, когда я их читал, чувствовал себя самым счастливым человеком на свете. "Оказалось, "Lizard" – самый лучший альбом King Crimson, ничего себе", - удивлялся критик из "Rolling Stone". "Mojo" поставило ему пять баллов из пяти. Роберт был в шоке. А я торжествовал победу – наконец, спустя столько лет поношения в прессе и непонимания со стороны фэнов диск дожил до заслуженной славы. В каком-то смысле альбом далеко опередил свое время, и теперь наконец его время настало.
Одна из причин, почему его недооценивали – сведение, оно было какое-то кучное. Стоило поработать над звуком. Кстати, про первый альбом, "In The Court of the Crimson King", такого не скажешь. Там и без того было всё в порядке, оставалось только немного улучшить баланс стерео. А вот "талловский" "Aqualung" звучал преотвратно, но благодаря нашим усилиям этот шедевр засиял так, как никогда прежде. Теперь даже те, кто раньше не признавал его достоинств, полюбили альбом. Я счастлив тем, что смог отшлифовать эти алмазы и сделать такими яркими, как никогда раньше".

"Я считаю восприятие музыки целым искусством – искусством слушать. Вы начинаете взаимоотношения с физическим объектом – оформление, обложка, буклет, ставите пластинку на проигрыватель или вставляете компакт-диск в плейер. Это осязательное взаимодействие, физическое воплощение музыки. Я никогда не смогу принять стриминг-сервисы. Это уродливый, лишенный романтики и магии, утилитарный способ восприятия. Но как человек, который создает музыку и хочет, чтобы ее услышали как можно больше людей, я должен публиковать ее в социальных сетях, на медиа-сайтах, и стараться достичь ушей слушателей. Именно ради этого я когда-то раздавал всем демо-кассеты. И пусть лучше люди слушают меня на Spotify, крадут и скачивают с файлообменников, чем не слушают вообще. Конечно, лучше, если они купят альбом. Но реальность говорит, что этого не произойдет. Люди нового поколения – другие. Они не понимают важности физического объекта. У них нет ностальгии, связанной с этим. Для них музыка – то, что получаешь бесплатно или скачиваешь, продукт гигантской "музыкальной шкатулки". Уродская штука, но мне 44 года, я вырос на излете виниловой эры и не могу заставить себя полюбить стриминг-сервисы. К сожалению, именно так сейчас можно пробиться к людям, поэтому приходится их принять и ими пользоваться. Это всё же шаг вперед после "Напстера", не так ли?"

"Есть такой лейбл - K-Scope, который издает кучу команд, скажем так, взявших за ориентир Porcupine Tree. Очевидно, корни этой музыки – в прог-роке 70-х, но профильтрованном через всё подряд, от Radiohead и Sigur Rós до минимализма и трип-хопа. Думаю, мы одними из первых стали так делать (не забудьте еще ню-метал и дэт-метал), и в результате появился совершенно новый, самостоятельный саунд.
Но я не особо интересуюсь такой музыкой. Не хочу слушать тех, кто звучит как я".

"Люди часто приходят ко мне и говорят: "Стивен, вот мой диск. Пожалуйста, послушай. Тебе понравится – это вылитые Porcupine Tree!" А я думаю про себя: "Ну, тогда это вряд ли мне понравится! Зачем слушать третьесортную копию самого себя?" Вслух я этого, конечно, не говорю. Но такая "рекомендация" для меня – самый сильный способ отпугнуть. Конечно, это может быть в своем роде приятным, льстить самолюбию. Так что мне, можно сказать, от таких команд ни горячо, ни холодно. Я сам стараюсь уйти от "поркупайновсого" звукового архетипа в своих сольных работах".

"Мы с Микаэлом и понятия не имели, чего хотим достичь в Storm Corrosion. Мы просто зашли в студию и начали играть. Мы не ломали голову, не пытались сделать что-то "от ума", не выбирали направление. Диск обрел свое лицо и стиль сам собой. Но есть два фактора, которые на него повлияли. Во-первых, люди ожидали, что мы с Микаэлом запишем прогметаллический альбом. А раз так, значит, будет ровно наоборот! Во-вторых, мы знали, что хотим сделать нечто новое. Это первая запись проекта, нет никакой предыстории, никаких прецедентов, только полная свобода.
К тому же мы могли проявить наши экзотические музыкальные пристрастия. У Микаэла это группы типа Comus. У меня – артисты типа Скотта Уокера, Стива Райха, Talk Talk. Во многом мы и так с ним сходимся. И мы знали, что можем предложить друг другу любую идею и не быть осмеянным. Более того, чем нелепее, авангардней, диковинней казалась идея, тем больше она встречала одобрения. Я редко с кем чувствую себя в такой творчески плодотворной ситуации: кроме Микаэла, только с Тимом Боунессом в No-Man".

"Традиция мрачности в фольклоре уходит в глубину веков. Народные песни – невероятно тяжелые, безрадостные. Есть традиция "мертвецких баллад", песен типа "The Unquiet Grave" или "Long Lankin", где поется о смерти, или о призраках любимых, или о невинно убитых. Это куда мрачнее, чем большинство нынешней музыки, которую считают "чернушной". В этих песнях глубоко укоренившийся страх, паранойя, предрассудки и суеверия темных веков, когда человеческая жизнь была куда короче, чем сейчас. В них - бренность жизни, явственность смерти, старуха с косой, привидения, загробная жизнь. Я всегда любил истории о призраках, не нынешние, а традиционные, вроде "The Monkey’s Paw and Whistle" и "I’ll Come to You". В них запечатлены страхи, которые чувствовали люди древних эпох. В песнях Comus и Скотта Уокера тоже можно всё это услышать".

"И я боюсь смерти, а кто не боится? Думаю, проклятье всего человечество – в том, что мы знаем о своей смертности. Это делает многих несчастными. Кстати, никто не смог мне доказать, что животные знают об этом тоже. Мы, люди, уникальны в этом страхе, только над нами довлеет эта огромная тень, омрачающая всё наше существование. Когда мы несчастны, мы ставим наше несчастье против того факта, что наше время на Земле конечно, и внушаем себе, что надо быть счастливыми. Вот почему мы изобрели мифы религии и Бога – чтобы сжиться со смертью. Мы спроектировали целый мифологический и сказочный мир, загробную жизнь и Бога, чтобы самим чувствовать себя лучше и комфортнее. И это не единственное – нам в помощь еще и алкоголь, и наркотики, и, никто не станет отрицать этого, культура как таковая. Ирония в том, что зачастую искусство действует прямо противоположно – напоминает нам о нашей смертности. И я обожаю его за это. Именно за ощущение того, что необыкновенный дар жизни для нас неразрывно связан с трагедией. Жизнь – просто мгновение ока. Один крошечный вздох. У нас есть 80 лет, может, больше, может, меньше, чтобы попытаться извлечь из этого слепого, случайного дара какой-то смысл. Ведь этот мимолетный зевок – и есть вся наша вечность, всё наше "я", всё наше сознание. Много лет назад я сочинил альбом, названный "Signify", в котором шла речь как раз о наших попытках придать жизни какое-нибудь значение. Так что еще когда мне было лет 20, я уже был увлечен этой идеей – как оставить после себя след в жизни".
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 30 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →